Почему хлопать в самолёте - позор



И вообще, совершенно бесполезно. Но большинство пассажиров из России бурно аплодируют, стоит их самолёту приземлиться.

Как выяснилось в ходе опроса 5 тысяч человек, проведенного туристическим сервисом Туту.ру, 52% признались в том, что хлопают всегда.

Но это же глупость, дремучесть и вообще - позор! Почему? Есть минимум четыре аргумента.



Илюша Шатилин, ведущий свой блог для частолетающих пассажиров разложил по полочкам, почему аплодисменты в самолёте это «что-то наравне со вскакиванием с кресла и вытаскиванием сумок с полки во время руления или стоянием в очереди у гейта за полчаса до его открытия».

Меня тоже дико бесят хлопающие пассажиры (мы всё-таки не в театре собрались), хотя и меньше, чем орущие дети. Но это - из той же серии. Уступаю экран авиаблогеру Илюше, он вам научно объяснит, что не так с аплодисментами на борту.

Смысла хлопать сразу же после касания полосы при посадке нет никакого. Во-первых, пилоты этих аплодисментов просто не слышат, поэтому «благодарности за мягкую посадку» не ощущают. Есть легенды о том, что при особо буйных аплодисментах о них потом пилотам рассказывают бортпроводники, но это не точно 😉

Во-вторых, благодарить рано. Из пассажирского салона не очень хорошо видно, в какой части полосы вы ее коснулись — а вдруг с «перелётом» и вы сейчас выкатитесь за пределы ВПП? Или реверс сработает только на одном двигателе и самолет развернет?

В-третьих, кого благодарить? Разработчиков электронных систем точного захода, например, ILS или GLS? В том, чтобы снижаться по глиссаде в автоматическом режиме, а в конце не промахнуться мимо полосы, нет никакой магии: можете сами сходить на какой-нибудь тренажер и убедиться. Понятно, что при плохой видимости и сильном ветре сесть сложнее, но так и пилоты не первый раз в кабине сидят и, опять же, никакого волшебства нет, есть четкое выполнение процедур. Некоторые пилоты даже обижаются — мол, хлопают за то, что я не угробил самолет. Вот если пассажир, впервые увидевший штурвал, посадит самолет — это будет и вправду чудо, достойное оваций.

В-четвертых, в ряде случаев посадка намеренно делается с «прикладыванием» о полосу — например, если покрытие влажное, то это увеличивает сцепление пневматиков (шин) с асфальтом или бетоном. Мы не пишем «жесткая», потому что слово «жесткая посадка» имеет вполне конкретное значение — при ней имеет место повреждение самолета. Как минимум в виде остаточной деформации, не говоря уже о более серьезных последствиях типа подлома стоек шасси и т.п. Речь именно об ощутимом толчке при касании полосы — и пилоты иностранных компаний обычно сажают именно так; незаметное касание больше характерно для российских и советских традиций обучения летчиков. Впрочем, разница весьма условна: «у них» нормальной считается перегрузка 1,4-1,5g, «у нас» — 1,2-1,3. Никакой практической пользы в меньшей перегрузке нет — тут дело, скорее, в истории. На старых советских аэродромах покрытие ВПП имело невысокую прочность, поэтому и касаться старались мягче, и стойки шасси имели по множеству колес, чтобы вес самолета распределялся по большей площади.

Вспомните: у Ту-154 были шестиколесные стойки, как у «Боинга-777», у которого посадочный вес в три раза больше. Кроме того, на современных самолетах перегрузка при касании просто необходима, так как требуется обжатие стоек шасси (грубо говоря, срабатывание на сжатие) — по соответствующему сигналу включается автомат тормозов, выпускаются спойлеры на крыле и т.п., в то время как на старых типах все это делалось вручную. Так что слишком мягкая посадка даже опасна.

Фотографии хлопающих русских пассажиров не нашлось, пусть будут американцы с сайта © steemit.com


Ну насчет хлопаний - это стадный рефлекс, а так - посадка, это целый этап полета, причем самый сложный:

Ты стремился к ней, ты совершил тысячи тонких обдуманных действий и расчётов, ты, как говорят лётчики, собрал « в кучу» разбегающиеся стрелки приборов, стабилизировал все параметры; ты уверен, что в результате этих расчётов и действий тяжёлый лайнер — да что там лайнер — ты сам, твой центр тяжести, твой позвоночник — направлен точно в торец этой, скрытой там, внизу, под свинцовой ватой облаков, полосы — и… удар в лицо!
Ты должен этот удар держать.
Ты замираешь на мгновение. Получил — и сразу утверждаешься в мире зримых ориентиров.
Положение посадочное. Идёшь строго по оси. Все стабильно. Короткий вопрос штурмана: «Решение?»
— Садимся, ребята.
Отключил автопилот — и потащило вбок, и надо тут же прикрыться креном и выйти снова на ось, и противоположным креном тут же остановить перемещение, чтоб не переехать; краем глаза — взгляд на скорость и вариометр… сдёрнуть один процент оборотов двигателей… ещё один… как треплет…
Вот он, торец. «Зебра», знаки, пунктир оси — все едва просматривается сквозь густые косые полосы позёмки; последний взгляд на скорость: 270 — норма.
— Торец, пятнадцать! — отсчитывает штурман.
— Десять!
Руки сами чуть подтягивают штурвал — они знают, каким темпом и на сколько.
— Пять!
— Пла-авно малый газ!
— Три! Два! Метр! Метр! Метр! — звенит голос штурмана.
Замерла… Медленно подплывают знаки. Секунда. Другая. Третья. Теперь хорошо добрать. Руки знают.… Все, замри!
Где-то сзади внизу родилось: толчок — не толчок, скорее, уплотнение под колёсами, какое-то шевеление, что-то там задышало. Кажется, покатились.
— Реверс включить!
Держишь штурвалом переднюю ногу, не давая ей опуститься, а педалями помогаешь машине нащупать ось полосы.
— Двести двадцать!
Нос опустился, под полом загремело: катимся.
— Двести!
Реверс набрал силу, тянет за хвост, трясёт.
— Притормаживаю…
— Сто восемьдесят! Сто шестьдесят!
— Торможу!
— Сто сорок!
— Реверс выключить!
И покатились, поехали, порулили в косой позёмке, и с трудом улавливаешь направление и скорость движения; только по боковым фонарям видно, что едем, а не стоим.
Это движение будет все замедляться и замедляться — и плавно затихнет на перроне, превратившись в покой, устойчивость и тишину.
— На стояночном. Выключить потребители. Выключить двигатели. Спасибо, ребята.
Ой, вы бредите, нельзя так!
Цитаты, не заключаемые в кавычки:
1. Выделенные шрифтовым или нешрифтовым способом (шрифтом другого кегля, рисунка, начертания;
2. втяжкой; напечатанные иной, чем основной текст, краской);
3. или если по контексту читателю ясно, что перед ним цитата.
Например - Пушкин писал жене: Что-то дети мои и книги мои?

Раз вы поняли, что это цитата, то зачем паясничать как олигофрен в военкомате?