Город живет

Через дворы - до магазина. Нет, до торгового центра времен начала девяностых - на огромной площади бывшего универсама или, быть может, крытого рынка, не стали делать супермаркета. Но здесь продается все - от свиной рульки, которую так заботливо покупают местные мамаши к завтрашнему супу до пользованных мобильных телефонов, аккуратно выставленных на полочке под лозунгом "Хиты недели". Это и есть крытый рынок - у каждого своя "точка", и нередко запах свежеразделанной говядины смешивается с ароматами одеколонов фирмы "Новая заря", а обширный прилавок "конфетной фабрики Крупской", даже в этот час облепленный детьми закрывает своей кондитерской продукцией витрину небольшой палаточки с индийскими благовониями. Восточный базар, как есть. Но нет, это ведь то самое окно в Европу, старательно прорубленное великим монархом.

Мне нужно купить куриных ножек к ужину. Интересуюсь у продавщицы анотомией домашней птицы, беру филе. В сигаретном ларьке, которому не нашлось место под крышей магазина покупаю "Лаки страйк". Давно забытый в Москве вкус, но еще продающийся в Петербурге. Закуриваю, укутываюсь в шарф и капюшон. Мимо меня ходят не менее замерзшие люди. Но их лица не перекошены от ветра, как моя столичная физия. Они привыкли. У них через пару сотен метров - море. Город на краю земли.

Открываю ключом-таблеткой дверь подъезда. Что-то не так. В моем подъезде лифт расположен справа, а этот - слева. Так и есть, это соседняя "лестница". А ключ подошел. Поднимаюсь наверх, иду по длинному, присущему всем питерским домам советских времен, коридору. Квартира - двухэтажная. У нас в городе такое только для богатых. В этом доме - пожалуйста. Лестница наверх, деревянная, покрытая облезшей краской. Не как на даче, как в мотеле. Но все равно - романтично жить в двухэтажной квартире. Открываю окно - черт с ним, с холодом! Город живет. У самого...нет, не синего. Холодного, старого моря. Живет и не жалуется на морозы. Живет и все равно улыбвается огнями многоэтажек. Я снова Дома.